Сирийский конфликт: от прокси-войны до непосредственного противостояния

В 2011 году в ближневосточном регионе началась т.н. «Весна народов», которая затронула все те страны, которыми правили авторитарные режимы различных мастей. Цепочка восстаний началась с революции в Тунисе, факел которой был подожжен Мухаммадом Буазизи, совершившего самосожжение и спровоцировавшего тем самым массовые протесты по всей стране, которые затем быстро перекинулись на Египет, Ливан, Йемен и другие арабские страны.

Как разгорелась революция в Сирии?

Сирия так же не осталась не затронута обозначенными революционными событиями «Весны народов». Провинция Дераа на юге страны стала первым очагом антиправительственных волнений. Пятничные протесты, которые были организованы на 18 марта 2011 года под лозунгом «За достоинство!», стали своего рода первой и важнейшей искрой, из которой разгорелось пламя сирийской революции. Уже вскоре после этого, а также после эпизода с подростками, расписывавшими стены лозунгами «Долой режим!», волнения охватили многие другие города и населённые пункты страны.

Протесты были встречены жёстким противодействием со стороны сирийского правительства, которое применило оружие против демонстрантов. Однако жестокость властей не смогла заставить народные массы отказаться от своих притязаний на свободу, справедливость и равенство. К восстанию против авторитарного баасистского режима во главе с Башаром аль-Асадом и «Партией арабского социалистического возрождения» (ПАСВ/Баас) примкнуло большинство сирийских городов и провинций.

Иностранная интервенция изменила ход революции

Через некоторое время народное антиправительственное движение в Сирии вступило в новую фазу своего развития, связанную, прежде всего, с началом полномасштабных боевых действий между правительственными войсками и оппозиционными силами. Кроме того, на обозначенном этапе Сирия стала площадкой для сведения счётов между различными региональными и глобальными игроками. Постепенно внешние игроки закреплялись на тех или иных участках сирийской территории, в то время как сами сирийцы бежали из страны во всё возраставших угрожающими темпами масштабах. Поступление на сирийскую территорию оружия, которое переправлялось через границу при прямом содействии Турции, существенным образом изменило ход мирных антиправительственных демонстраций. Фактически, этот фактор предопределил переход сирийского кризиса из фазы народных волнений в фазу гражданской войны и вооружённой борьбы за контроль над властными и экономическими ресурсами.

Турция стала первым государством, открыто вмешавшимся в происходящее на территории соседней Сирии. Произошло это на фоне первых случаев дезертирства из рядов сирийской армии и прочих сирийских силовых структур. Турецкое руководство приняло решение обучить дезертиров военному делу на своей земле и создать из них то, что в дальнейшем было названо «Сирийской Свободной Армией» (ССА). Её формирование проходило во многом под контролем и покровительством турецких разведывательных структур.

Поставлять оружие и боеприпасы «Свободной Сирийской Армии» Турция начала в июле 2011 года. Тогда ей в этом оказывали всяческое содействие такие арабские государства, как Саудовская Аравия и Катар.

Однако в наиболее рельефном и отчётливом виде значение турецкого вмешательства во всё, что происходило в Сирии с началом «Весны народов», проявилось в решении Анкары открыть турецко-сирийскую границу для её пересечения иностранными боевиками, которые уже с 2011 года начали наводнять страну. Помимо этого, турецкими властями заблаговременно, ещё задолго до того, как страну охватили боевые действия и как из неё начали бежать люди, были открыты на территории Турции многочисленные палаточные лагеря беженцев. Тогда же впервые был поднят вопрос о необходимости создания особых демилитаризованных районов, т.н. «зон безопасности».

Постоянный представитель Сирии при ООН Башар аль-Джаафари заявил 2 августа 2019 года, что турецкое командование развернуло на сирийской территории 10655 военнослужащих ВС Турции, включая рядовых, сержантских и унтер-офицерский состав, а также офицеров. Помимо этого, им было указано и на то обстоятельство, что Анкара направила на север Сирии как минимум 166 основных боевых танков, 278 бронетранспортёров, 18 реактивных систем залпового огня, 173 артиллерийских орудия, 73 автотранспортных средства с установленными на них крупнокалиберными пулемётами и 41 пусковую установку для противотанковых управляемых ракет.

Катар и Саудовская Аравия в 2012 году также во всеуслышание объявили о своей поддержке финансовыми ресурсами и вооружением т.н. «сирийской оппозиции». В мае 2013 года газета «The Financial Times» опубликовала доклад, в котором сообщалось о превращении Эр-Рияда в крупнейшего поставщика оружия и боеприпасов для сирийских антиправительственных формирований.

Согласно упомянутому докладу, Катар и Саудовская Аравия обеспечили потребности боевиков в пулемётах и противотанковом вооружении. Всё это закупалось в Хорватии, после чего поставлялось в Сирию через территорию Иордании. Комментируя данные поставки, президент Сирии Башара аль-Асад охарактеризовал действия Эр-Рияда как доказательство того, что Саудовская Аравия превратилась в «крупнейшее государство-спонсор терроризма на Земле».

Однако внешнее вмешательство в ход сирийского конфликта не ограничивалось лишь действиями стран, оказывавших всяческую помощь антиправительственным силам, выступившим против правительства Башара аль-Асада. Сторонники баасистского режима также приняли участие в происходивших на территории Сирии событиях. Первым в сирийский конфликт на стороне официального Дамаска из числа внешних сил вступил Иран, стратегический союзник сирийских властей. В июне 2011 года город Аз-Забадани, расположенный в провинции Дамаск, превратился в крупнейший опорный центр иранского «Корпуса стражей исламской революции» (КСИР) и ливанского движения «Хезболла», дружественного как по отношению к Тегерану, так и по отношению к сирийским властям.

Вмешательство в сирийских конфликт Ирана на стороне правительства Башара аль-Асада подтолкнуло руководство Соединённых Штатах решительнее поддержать оппозиционные военизированные формирования. Первоначально помощь ограничивалась поставками нелетального оборудования, включая продовольствие и автотранспортную технику. Затем, однако, американские спецслужбы приступили к подготовке сирийских оппозиционеров в тренировочных лагерях, открытых на турецкой территории.

В июне 2014 года президент США Барак Обама подписал указ о предоставлении в распоряжении боевиков сирийской оппозиции, а точнее, т.н. «Верховного военного совета», вооружения и боеприпасов. Данное решение на практике стало реализовываться с сентября того же года. Именно тогда было зафиксировано появление у боевиков «Свободной Сирийской Армии» поставленного американской стороной лёгкого стрелкового оружия и противотанковых ракетных комплексов. Совокупная стоимость оказанной Соединёнными Штатами сирийской оппозиции военной помощи достигла 15 миллионов долларов.

В июля 2015 года Вашингтон разрешил неправительственной организации, которая была известна под названием «Группа помощи Сирии», собирать в Соединённых Штатах денежные средства для их дальнейшей отправки ССА.

В то же время, сама идея оказания помощи вооружения и боеприпасами сирийской оппозиции, с которой выступила администрация Барака Обамы, оказалась под шквалом жесточайшей критики после обнаружения факта попадания поставленных Вашингтоном боевых средств в руки террористов «Джабхат ан-Нусра», включённых в том  числе и американским правительством в список террористических формирований в 2015 году. После этого американское руководство приняло решение временно приостановить отправку военной помощи сирийской оппозиции.

На фоне быстрой территориальной экспансии «Исламского Государства» в Сирии и казни боевиками данной группировки американских граждан из числа заложников Соединённые Штаты в сжатые сроки смогли мобилизовать представительную коалицию государств для нанесения ударов по террористам ИГИЛ. Первые удары были нанесены уже в середине 2014 года.

Международная коалиция по борьбе с ИГИЛ не стала оказывать содействие сирийским антиправительственным формированиям, опиравшимся на помощь со стороны Турции и Катара, поскольку к тому времени они уже в значительной степени ослабели, став, по сути, подконтрольными «Джабхат ан-Нусра» и другим радикальным исламистским образованиям. Вместо них международная коалиция выбрала своим приоритетным партнёром непосредственно на поле боя «Силы Демократической Сирии» (QSD).

Российская интервенция изменила баланс сил

С самого начала сирийского конфликта Россия неоднократно заявляла о своей поддержке официального правительства во главе с Башаром аль-Асадом, однако после свержения западными странами режима Муаммара аль-Каддафи в Ливии Москва почувствовала угрозу своим национальным интересам на ближневосточным направлении, что заставило её в случае с Сирией перейти от слов к более активным и решительным действиям.

В сентябре 2015 года началось открытое участие Российской Федерации в боевых действиях на сирийской территории. Самолёты ВКС РФ начали наносить ракетно-бомбовые удары по позициям джихадистов. Российское вмешательство пришлось весьма кстати для сирийских властей, находивших в то время в весьма и весьма шатком и уязвимом положении. В то время, следует отметить, столица Дамаск была близка к практически полному окружению боевиками исламистских бандформирований.

Несмотря на заявления Москвы о направленности своей военной кампании в Сирии против террористов «Исламского Государства», с самого начала российские войска начали вести интенсивные боевые действия против боевиков оппозиционных сил, получавших поддержку со стороны Турции и Катара, в первую очередь, против джихадистов из состава «Ахрар-аш-Шам» и «Джабхат ан-Нусра».

Внешнее вмешательство сгубило революцию

Противоречия различных внешних игроков, вмешавшихся в ход сирийского конфликта, привели к образованию сотен военизированных формирований, по одному названию которых уже можно было догадаться, чьи интересы они обслуживают на самом деле. Лучшим тому примером могут послужить такие оппозиционные исламистские группировки, как бригады «Султан Мурад» и «Сулейман-Шах», названные в честь османских султанов.

Схожая ситуация наблюдалась и в политической области, где было отмечено появление многочисленных структур, также носивших имена своих внешних спонсоров. В этом контексте особо отметились такие образования, как «Стамбульский совет», «Коалиция из Эр-Рияда» и «Московская платформа».

Указанные политические и военизированные формирования вступали в активную борьбу друг с другом, стремясь добиться наиболее полного удовлетворения интересов своих внешних спонсоров. Именно тогда произошло перерастание сирийского конфликта в прокси-войну между различными государствами-интервентами. Подобное развитие событие означало крах надежд на лучшее будущее для простых сирийцев, которые за несколько лет до этого вышли на улицы с требованиями вернуть им их права и позволить им жить достойной жизнью.

Убийства, разрушения и развал экономики

Вмешательство внешних сил в ход сирийского конфликта и ожесточённая борьба за властные и экономические ресурсы фактически оставила страну в руинах. Что касается гуманитарной стороны вопроса, то базирующаяся в Соединённом Королевстве «Сирийская обсерватория прав человека» в своём отчёте от 4 января 2020 года сообщала, что около 575 тысяч человек погибли в результате боевых действий в Сирии с начала боевых действий. Миллионы же сирийцев были вынуждены бежать из своих домов как за пределы страны, так и между различными районами внутри неё. Одним из последних примеров подобного принудительного перемещения населения стала турецкая агрессия против северо-восточных районов Сирии, большинство населения которых составляют представители местной курдской общины. Сотни тысяч человек были вынуждены оставить свои дома и спасаться бегством, ища убежище на территории других частей страны. Так произошло, например, вскоре после оккупации турецкими захватчиками городов Рас-аль-Айн (Сарекание) и Гире-Спи (Телль-Абьяд), взятых ими под свой контроль в рамках военной операции «Источник мира», начатой 9 октября 2019 года.

Если же обратить внимание на экономическую ситуацию в Сирии, то показательным будет пример города Алеппо, являвшегося в довоенное время главным промышленным центром всей страны. В результате длившихся здесь на протяжении 5 лет тяжёлых боевых действий город лишился своего экономического потенциала, чему способствовал демонтаж джихадистами промышленных предприятий и перепродажа их оборудования в соседней Турции.

Помимо этого, долгое время экстремистские образования сохраняли контроль над стратегически важными транспортными артериями Сирии, в частности, над трассами М-4 и М-5. Это привело к нарушению коммуникации между основными населёнными центрами страны, усугубив экономический кризис и повысив издержки для рядовых сирийцев.

От прокси-войны к непосредственному противостоянию

Прокси-война в Сирии, которая опосредованным образом велась внешними силами через своих пешек, переросла в стадию непосредственного противостояния в конце 2019 года – в начале 2020 года, когда на территории провинции Идлиб было зафиксировано первое прямо столкновение между иранскими и российскими войсками с одной стороны и турецкими военнослужащими – с другой.

Так, 27 февраля 2020 года сразу 34 военнослужащих сухопутных сил Турецкой республики были убиты в ходе боёв в районе населённых пунктов Аль-Бара и Бальюн на северо-западе Сирии. Данная информация подтверждается источниками уже упомянутой «Сирийской обсерватории прав человека».

В ответ на бомбардировки позиции своих солдат турецкое командование ударило по сирийским правительственным силам, опирающимся на российско-иранскую поддержку. Операция возмездия была названа «Щит весны». Она продолжалась до 6-го марта 2020 года, когда вступило в силу очередное соглашение о прекращении огня, согласованное президентом России Владимиром Путиным и его турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом в ходе переговоров, прошедших в российской столице ранее.

Турецкая интервенция представляет огромную опасность для рядовых сирийцев

Политический аналитик и обозреватель Гаяс Нуэйша в своём интервью нашему новостному агентству ANHA заявил: «Жестокость режима в целом и ликвидация наиболее разумных и здравых активистов оппозиционного движения в частности привели к тому, что в политическом отношении сирийская революция с самого своего начала оказалась фактически обезглавленной».

Он отметил также, что вмешательство внешних региональных и глобальных сил в ход сирийского конфликта, в особенности, со стороны Турции и Катара, изменило вектор антиправительственного движения, навязав восставшим народным массам руководство, которое служило исключительно интересам Дохи и Анкары. Более того, указанные государства не чурались предоставлять свою поддержку и радикальным джихадистским бандфомрированиям, что поспособствовало в дальнейшем новым интервенциям и прямой оккупации сирийской территории иностранными войсками.

Собеседник нашего корреспондента заметил, что на протяжении десяти лет турецкие власти извлекали выгоду из двух основных позитивных для Анкары факторов конъюнктуры: первым таким фактором было процветание турецкой экономики, что предоставляло турецкому правительству в распоряжение масштабные материальные ресурсы, а вторым – вывод американских войск из Ирака в 2011 году и пересмотр Вашингтоном своей ближневосточной политики в целом.

Он пояснил также: «Оккупация турецкими захватчиками сирийской территории представляет огромную опасность для простых сирийцев. Она не оставляет им никаких иных вариантов действий, кроме как взяться за оружие и обрушить на интервентов весь гнев народного партизанского движения».

Кроме того, Гаяс Нуэйша особо подчеркнул опасность отстранения сирийцев от принятия решений по сирийскому вопросу. Он заметил в этой связи: «Если сирийцы так и будут оставаться за пределами стола переговоров, итоги сирийского конфликта будут определяться внешними силами, включая Турцию, а не сирийским народом. Интересы сирийцев не будут в таком случае никем учитываться, в том числе и их стремление к миру и свободе».

Н.К.

ANHA