Новое соглашение по Идлибу является политически выгодным для России и Турции, но расплачиваться за это будут сирийцы

Эксперты продолжают анализировать ситуацию вокруг заявления министра иностранных дел России Сергея Лаврова о достижении соглашения с Турцией по созданию в Идлибе зоны, свободной от того, что он назвал военными элементами.

Изначально новость была опубликована на сайте Russia Today, но другие СМИ отказались публиковать эту информацию, так как по их заявлению перевод слов Лаврова во время совместной пресс-конференции с его турецким коллегой Мевлютом Чавушоглу не был точным.

Позже МИД России выступил с заявлением, в котором рассказывалось, какие вопросы главы МИД Турции и России затронули на своей пресс-конференции. Она состоялась после встречи министров в турецком городе Анталия, на которой между двумя странами обсуждались двусторонние и региональные вопросы, в том числе ситуации в Сирии, Азербайджане и Ливии, причем обстановка в Сирии занимала центральное место за столом переговоров.

В своем заявлении МИД России процитировал слова Лаврова, сказанные во время выступления на конференции: «Мы говорили об обстановке на севере и востоке Сирии и в провинции Идлиб, в том числе о задачах, связанных с реализацией российско-турецкого дополнительного протокола (соглашения о прекращении огня) от 5 марта 2020 года к меморандуму о создании демилитаризованной зоны в Идлибе от 17 сентября 2018 года (так называемое Сочинское соглашение)».

Предыдущие российско-турецкие соглашения

Объявление о создании демилитаризованной зоны не является новинкой, так как соглашение о создании такого типа зоны, заключенное между Турцией и Россией, датируется 2018 годом, когда президент России Владимир Путин объявил о договоренности со своим турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом о создании демилитаризованной зоны в Идлибе вдоль границы между территориями, контролируемыми силами сирийского правительства и территориями под контролем группировок наемников, связанных с Турцией.

В Сочи в сентябре 2018 года Путин и Эрдоган достигли соглашения, которое гарантирует стабилизацию границ так называемой четвертой зоны деэскалации, в которую входят Идлиб и его окрестности, что было утверждено в четвертом раунде Астанинского процесса в мае 2017 года.

В то время Сочинское соглашение предусматривало «создание демилитаризованной зоны шириной от 15 до 20 километров вдоль линии соприкосновения с 15 октября 2018 года», что означает создание зоны в этом районе, в которой запрещено военное развертывание для сирийских правительственных сил и наемников, связанных с Турцией.

Однако процесс деэскалации и разоружения не был запущен, так как правительственные силы продолжали свои боевые действия на территориях в пределах границ, определенных Сочинским соглашением, которые включали весь Идлиб, сельскую местность к западу и югу от Алеппо, территорию северной и западной Хамы и восточной Латакии.

Правительственные силы при поддержке российской авиации действовали поэтапно, в ходе боевых действий наемники, связанные с Турцией, потеряли южные и восточные районы Идлиба, районы сельской местности к западу и югу от Алеппо и северные районы сельской местности Хамы. В свою очередь, турецкие оккупанты напали на регионы северной и восточной Сирии вопреки договоренностям с Россией.

Затем обе стороны заключили второе соглашение, которое представляло собой протокол о прекращении огня, заключенный между Россией и Турцией в марте 2020 года и являющийся приложением к Сочинскому соглашению.

Данный протокол включал в себя три пункта. Согласно этому соглашению, вводился режим прекращения огня и создавался безопасный проход по дороге Алеппо-Латакия, известной как дорога M4, на участке, проходящем через Идлиб и территорию к 6 км к северу и к югу от данного города с созданием там демилитаризованной зоны. Также была достигнута договоренность о совместном патрулировании российской и турецкой армий в рамках подготовки к открытию дороги М4 для осуществления по ней передвижения (в том числе и торгового).

Вопросы, связанные с доставкой гуманитарной помощи, которые Россия и Турция всегда обсуждали при заключении своих соглашений, стали неактуальными, так как правительственные сирийские и российские войска взяли под свой контроль всю дорогу М5, а затем решили и проблему, связанную с дорогой М4.

Соглашения, учитывающие интересы гарантов.

По этому поводу член сирийской оппозиции и член комитета по связям Ассамблеи Демократической Сирии (АДС) Али Рахмон заявил: «Что касается соглашений, которые были заключены между российской и турецкой сторонами по сирийской проблеме, то они отвечали только интересам России и Турции, но всегда противоречили интересам сирийского народа».

Он добавил: «Мы можем это видеть по тому, как реализовывались предыдущие договоренности об уходе из Алеппо, когда Алеппо был передан сирийскому режиму в обмен на некоторые привилегии для турецкой стороны. Африн также был оккупирован турками в результате договоренностей с Россией. Следовательно, все эти соглашения направлены на получение выгоды Россией и Турцией за счет сирийского народа, вследствие которых происходит оккупация сирийских земель и установления на них турецкого контроля в обмен на получение некоторых объектов на сирийской территории для России».

В свою очередь, сирийский политический аналитик и журналист Малик Аль-Хафиз заявил: «Переговоры о демилитаризованной зоне — это, по сути, одно из условий Московского соглашения, заключенного в марте 2020 года, но оно касалось дороги М4. Что касается новых переговоров о демилитаризованной зоне, необходимо будет проработать детали этого соглашения и определиться будет ли оно включать более обширную территорию, чем было согласовано более года назад. Остальные же соглашения не прекратили свое действие, и реализация их положений еще не завершена или реализация некоторых положений интерпретировалась по-разному для каждой стороны. Тем не менее турецко-российские договоренности сохраняют свою силу, и Россия хочет использовать их для укрепления своих позиций в Сирии и согласования позиций с США.

Возвращение позиций.

Несмотря на это, встреча двух сторон в это время и их переговоры по поводу обстановки в Сирии (особенно в Идлибе и на севере и востоке Сирии) может ответить на множество вопросов. Что же на них обсуждалось и что было достигнуто?

Рахмон указал на то, что это «стало кульминацией того, что можно было бы назвать в будущем путь Дохи». Российско-турецкое соглашение по Идлибу заключено при участии сирийского режима, а значит следует ожидать передислокацию как российских, так и турецких сил в этом регионе. Безусловно, это приведет к соответственным результатам в будущем, которое может включать в себя соглашения сирийского режима с Турцией, гарантом которого будет выступать Россия.

Интересы России.

Касаемо целей данных переговоров, Аль-Хафиз считает, что это заявление России может преследовать несколько целей, которые Москва стремится достигнуть, что мы можем увидеть в ближайшее время. С одной стороны, Москва хочет вместе с Турцией бороться против террористов и избавиться от них окончательно. Наличие демилитаризованной зоны обязательно должно означать отсутствие следов какой-либо террористической организации в ее пределах, следовательно, Турция должна будет поддержать в этом начинании Россию, иначе прогресса в этом направлении достичь не получится. Этот фактор должен вернуть стороны на путь взаимопонимания

С другой стороны, Россия продемонстрировала Соединенным Штатам серьезность своих намерений на данном этапе в стремлении к завершению военной эскалации. Таким образом, в сторону Вашингтона делается дополнительный шаг к укреплению доверия, который бы позволил бы достичь российско-американского консенсуса, который может быть даже важнее российско-турецких отношений.

«Это не продлится долго, а гаранты не демонстрируют надежность»

Что касается возможности успеха этих соглашений, Рахмон заявил: «Эти соглашения недолговечны и не будут иметь никаких практических, положительных или долгоиграющих результатов. Мы можем видеть, что после подписания Астанинских договоренностей ни наблюдательные пункты, ни передислокация, ни турецкие патрули-ничего не помогло в прекращении боевых действий между наемниками под турецким флагом, сирийским режимом и Россией. Идлиб все равно подвергается сильнейшим бомбардировкам, и поэтому у нас нет абсолютно никакого доверия как к гарантам ни российской стороне, ни турецкой. Все это происходит за счет сирийского народа и за счет сирийской крови».

Он добавил: «На такие соглашения у нас нет надежды. Единственный способ -это  политическое решение, гарантированное Советом Безопасности и международным сообществом в соответствии с Резолюцией 2245».

Со своей стороны Малик аль-Хафиз указал на то, что успех соглашения зависит от способности российской и турецкой сторон достичь того уровня взаимопонимания, когда обе стороны смогут считать себя партнерами, а не противниками. В прошлом обе стороны одновременно рассматривали друг друга и как противников, и как партнеров. Это то, что не может сделать соглашение успешным, так как нет понимания, что нужно сделать прежде, чем ситуация окончательно ухудшится. Вся эта неопределенность осложняет достижение согласия между Россией и Турцией».

Достигнута ли договоренность? А что насчет северной и восточной Сирии?

Предыдущий опыт заключения этих соглашений, целью которых в основном были север и восток Сирии, вызывает сомнение и недоверие.

Рахмон считает, что одной из целей этих соглашений может быть блокада Автономной администрации на севере и востоке Сирии. Он приводит в качестве примера взаимодействие России и Турции при нападении на Айн-Исса и попытке контролировать этот город, а также неоднократные провокации со стороны сирийского режима при поддержке России в этом регионе.

Рахмон заявил: «Все эти действия были кульминацией совместных попыток России и Турции по подавлению Администрации, поскольку она представляет собой альтернативу сирийскому режиму. Они не хотят демократического правления, которое может быть альтернативой нынешнему порядку и альтернативой всем диктаторским режимам в регионе, а также обеспечивать соблюдение интересов сирийского народа, оберегая его свободу и достоинство».

Он продолжил: «Таким образом, Турция никогда не руководствовалась интересами сирийского народа и всегда была против как его свободы в целом, так и любого региона, в котором существует сирийский режим. В то же время сирийцы при демократическом правлении продолжают бороться за честь и свободу сирийского народа. Следовательно, именно Автономная администрации представляет собой реальную альтернативу, которая борется за интересы и права сирийцев».

Что касается сирийского журналиста и политического аналитика Малика Аль-Хафиза, то он придерживался другого мнения. Он заявил: «Администрация Байдена четко представляет себе значение севера и востока Сирии и не будет ослаблять свое присутствии в Сирии до такой степени, которая бы позволила реализовать какие-либо российско-турецкие договоренности. Нынешняя администрация отличается от администрации Трампа, обстоятельства тоже, они не способствуют подобному изменению баланса сил или форм влияния в Сирии».

Аль-Хафиз завершил свое выступление словами: «Соглашение не сможет дать желаемых результатов как для России, так и для Турции, которая хочет усилить свое влияние в Сирии и дать знать об этом Вашингтону».

А.Г.

ANHA