Хавзин Мулла Амин: «ДПК стала пособником турецких оккупантов и защитником их интересов»

Турецкие оккупационные силы с июня продолжают свои атаки против жителей Башура (Южного Курдистана). Местный власти в лице Регионального правительства Курдистана (РегПК), ведомого «Демократической Партией Курдистана» (ДПК), тем не менее, всё своё внимание сосредоточили на подавлении народных демонстрации и аресте оппозиционных активистов и журналистов, выступивших с критикой турецкой агрессии. Более того, в начале сентября текущего года президент Курдского автономного района Ирака Нечирван Барзани посетил Турцию и встретился с турецким лидером Эрдоганом.

Вопреки официальным заявлениям иракских должностных лиц и их протестам против действий Анкары, реакция иракских и курдистанских государственных структур не является достаточной.  Более того, после тайной встречи начальника «Национальной разведывательной службы» (MIT) Турции Хакана Фидана с бывшим начальником иракской разведки и нынешним премьер-министром Ирака Мустафой аль-Казими была нанесена новая серия ударов.

В этой связи наше новостное агентство ANHA взяло интервью у профессора социологии Университета Сулеймании (Башур) Хавзина Муллы Амина. Ниже мы приводим стенограмму беседы.

- Несмотря на передачу турецкому послу в Ираке двух нот протеста по поводу нападений турецких войск, Анкара продолжает свои атаки, а иракские власти, тем не менее, так и не продемонстрировали никакой серьёзности в своей готовности противодействовать нарушениям иракского суверенитета. Чем это объясняется?

Всё это может лишь укрепить ощущение, что агрессор получил своего рода «зелёный свет». В действительности же дело обстоит в том, что иракский суверенитет хрупок и что сами иракцы его не контролируют. Правительство Мустафы аль-Казими усмотрело для себя в этих нападениях выгоду как на внутриполитической, так и на внешнеполитической арене, что связано со слабостью позиций Регионального правительства Курдистана относительно данного вызова. Более того, РегПК или, по крайней мере, одна из влиятельных его участниц, имеется в виду, «Демократическая Партия Курдистана», имеет с Турцией тесные связи.

Нет никаких сомнений в том, что максимальная сдержанность Ирака по отношению к Турции и Ирану является следствием влияния указанных государств на центры принятия решений, отражающего этноконфессиональное соперничество между иракскими суннитами и шиитами. Иракские политические силы традиционно были расколоты между блоками, ориентирующимися на одну из этих региональных держав. Именно это и является препятствием на пути к каким-либо решительным и серьёзным мерам в ответ на вызовы, исходящие со стороны Анкары и Тегерана. Сюда же следует добавить  тесные контакты турецкого правительства с администрацией Соединённых Штатов и членством Турции в блоке НАТО. Турецкие власти могут всем этим шантажировать даже Вашингтон, не говоря уже о других членах Североатлантического альянса, что сделало данное объединение заложником ситуации.

Мустафа аль-Казими последовал примеру Эрдогану и использует шум, возникший вокруг турецких нападений на Башур, для своей пропаганды и для ослабления внутри- и внешнеполитических позиций властей Южного Курдистана и для подрыва их репутации. Это же помогло центральному правительству Ирака в установлении федерального контроля над пограничными переходами, а значит, и над экспортно-импортными доходами. Иными словами, всё это позволило укрепить положение центрального правительства по отношению к единственной силе, представленной РегПК, которая была готова отстаивать федерализм в Ираке.

- В чём причина слабости ответа иракского правительства на нарушения национального суверенитета?

Сложившееся положение и позиции иракского правительства внутри страны можно оценивать на базе этноконфессионального соперничества и на базе турецкого господства, проявляющегося в том числе и в наличии в политической жизни Ирака и Башура влиятельных политических партий, лояльных Анкаре. Что касается внешнего аспекта проблемы, то понять его могут помочь особенности американо-турецких отношений и отношений между Турцией и блоком НАТО.

Иракское правительство в определённой степени лишено политической воли. Его позиция всегда была слабой и лишённой какой-либо практической составляющей, в особенности, когда речь шла о вмешательстве Турции или Ирана во внутренние дела страны. Всё это отражает патрон-клиентскую природу отношений некоторых политических сил с указанными державами. Вероятно, Вы представляете себе мнение иракских суннитских партий относительно Турции, её утопистских проектов по восстановлению халифата и относительно политического ислама, точно так же, как и представляете себе характер отношению между Анкарой и ДПК.

Могу сказать, что политические решения Ирака, в целом, готовятся не в Багдаде, а в Анкаре и Тегеране. Это стало серьёзной проблемой для американцев и других членов международной коалиции против «Исламского Государства».

Правительство Мустафы аль-Казими хорошо понимает масштабы турецкого вмешательства во внутренние дела Ирака и Южного Кудристана в особенности. Оно пытается разыграть эту карту для дальнейшего ослабления РегПК и разрушения остатков его авторитета и влияния.

- Сыграло ли Региональное правительство Курдистана свою роль в последних нападениях? Каковой была его роль?

Да, к большому сожалению, это так. РегПК посодействовало развязыванию подобных агрессивных акций и предприняло меры для их оправдания. Оно отказалось выполнять свои обязательства по отношению к народу и отечеству. Всё это является сугубо негативными обстоятельствами. Власти автономии подготовили почву для турецкого военного присутствия в регионе и оправдали его ложными соображениями борьбы с «Рабочей Партией Курдистана» (РПК), бойцы которой занимают позиции в зонах партизанской самообороны и в горах Кандиля.

Фашистская и радикальная националистическая сущность турецкого государства заставляет Анкару рассматривать курдскую идентичность как угрозу турецким гегемонистским планам на Ближний Восток и его народы. Да, отношения Турции с Башуром и, в особенности, с «Демократической Партией Курдистана» строятся именно на этой базе. Анкара вмешивалась и, как я полагаю, продолжает вмешиваться во внутренние дела региона для сохранения собственных интересов и собственного силового и экономического влияния, представителем которых и частью которых уже давно стала сама ДПК.

Партия стала препятствием на пути принятия каких-либо серьёзных решений в Южном Курдистане, а всё из-за её интересов в Турции. Она стала пособником турецкой экспансионистской политики в регионе. Некоторые аспекты своего сотрудничества с Анкарой она пытается скрывать, по всей видимости, из-за страха перед лицом курдского общественного мнения в Башуре, примеры которого можно найти в лице народного восстания в Шиладзе, общерегиональной кампании бойкота турецкой продукции и акций протеста во всех регионах Курдистана.

- С чьей помощью в Башуре были развёрнуты турецкие военные базы? Почему иракское правительство не может добиться их свёртывания?

Турецкое военное присутствие в Южном Курдистане нацелено на курдов как на борцов за свободу, отстаивающих свои законные национальные и общечеловеческие права. Они стали мишенью для захватчиков, поскольку они отражают демократизм, плюрализм и свободное сосуществование разных народов, их волю к жизни. Анкара не терпит ту силу, которая сломала хребет боевикам ИГИЛ и сорвала их планы по геноциду курдов, езидов, алавитов, христиан и других народов региона.

Турецкое военное присутствие является неотъемлемой частью неоосманского проекта по захвату и отуречиванию земель Ближнего Востока, а также проекта восстановления игиловского и ихванистского халифата на базе политического ислама.

Турецкие войска получили доступ на территорию региона при содействии и попустительстве т.н. «Регионального правительства Курдистана» во главе с «Демократической Партией Курдистана». Будем честны сами с собой, с народом и со всем миром: решение о допуске турецких сил на территорию региона, принятой властями автономии, прикрывалось их борьбой с курдским национально-освободительным движением в остальных регионах Курдистана, в особенности, в Северном (Бакур) и Восточном (Рожелат), где исторические факторы, связанные с доминированием Турции и Ирана соответственно поспособствовали расколу курдского единства и позволили Анкаре и Тегерану стать спонсорами ДПК и «Патриотического Союза Курдистана» (ПСК), столкнувшимися в ожесточённой борьбе за власть. С тех пор правила игры стали учитывать вступление турецких войск во внутрикурдистанскую политику в качестве защитников интересов ДПК, принадлежащей клану Барзани, и иранских войск – в качестве гаранта безопасности ПСК. С тех пор Башур фактически разделён на две зоны влияния и две администрации.

После того, как Ирану и лояльным Тегерану иракским шиитским партиям удалось добиться контроля над федеральным центром, ДПК почувствовала необходимость создать мощный региональный альянс такого же типа, однако руководство во главе с Масудом Барзани чувствовало себя в некоторой степени изолированным, в первую очередь, со стороны Ирана и клана Талабани, а в некоторой степени и со стороны проиранского правительства Сирии. Именно тогда ДПК решилась пойти на союз с Турцией и отдать в обмен на поддержание существующего политического баланса всё, чего потребует для этого Анкара.

«Демократическая Партия Курдистана» поэтому считает, что турецкий интервенционизм лишь усиливает её влияние и обеспечивает её сохранение в качестве ведущей политической силы автономии. Поэтому же просто невозможно себя представить и шага со стороны Эрбиля, который был бы направлен на ограничение или сдерживание Турции, поскольку это противоречило бы духу стратегического партнёрства ДПК с Турцией.

Последние события стали признаком проникновения турецкого влияния в традиционную сферу влияния ПСК. Подобное развитие событий стало возможным по целому ряду факторов, в первую очередь, ввиду внутреннего раскола в ПСК, а также широкой международной кампании по ограничению иранского влияния в Ираке и во всём ближневосточном регионе в целом.

- На фоне турецкой агрессии РегПК продолжает оказывать давление на народные массы путём урезания зарплат и арестов журналистов, активистов и членов демократического движения. В чьих интересах проводится подобная политика?

Данная политика своей целью имеет подавление народной воли. Её архитекторы хотят заставить массы забыть о своих националных проблемах. Аресты и репрессии стали отличительной чертой нынешнего правительства и его полного непонимания стратегии, лежащей в основе замыслов государств, оккупировавших обширные районы Курдистана.

- Как курдская и иракская общественность воспринимает турецкую агрессию?

Мнение курдской и иракской общественности однозначно и ясно: все они выступают категорически против действий Анкары. Уже было организовано множество акций протеста против турецкого интервенционизма в регионе. Народ и улицы находятся на очередном рубеже в данном сражении, в котором на кону стоит достоинство иракцев и, в особенности, курдов.

Курдский народ по всему Башуру в ходе массовых акций протеста уже выразил своё решительное осуждение турецкой агрессии в северо-восточных районах Сирии. Совершенно ясно, что ещё более жёсткой позиции народные массы придерживаются по отношению к турецкому вторжению на их родные земли Южного Курдистана, ведь ближе этого к ним не может быть никаких других проблем.

Мы должны понимать, что позиция власть предержащих, будь то Региональное правительство Курдистана, будь то федеральное правительство Ирака, не отражает волю иракского народа, в том числе и курдов. Позиция властных структур обусловлена их зависимостью от региональных сил, их личными корыстными интересами и узкими меркантильными соображениями.

- Какую роль политические партии должны сыграть в изобличении действий турецких захватчиков? Почему они этого ещё не сделали?

Логика интересов и влияния является доминирующей в сознании иракских политических партии. На примере партий Талабани и Барзани они видят, будто бы этот путь может привести их к успеху, если в качестве критерия успеха мы возьмём критерии прагматического подхода. Партии не придерживают стратегического общенационального или курдистанского мышления, которое ставит выше всего внутреннюю сплочённость, единство и силу. Они преследуют узкие корыстные интересы, они готовы продать своё отечество, и единственное, что будет их при этом интересовать – это цена вопроса.

- Что должны сделать РегПК и центральное правительство Ирака для противодействия турецкой агрессии?

Требования понятны и безальтернативны: необходимо сдержать натиск турецких захватчиков всеми силами, передать дело на рассмотрение Совета безопасности ООН в связи с явным нарушением иракского суверенитета, необходимо поддержать инициативы курдского национально-освободительного движения в Бакуре и идейную платформу курдского лидера Абдуллы Оджалана.

Ясно, что своими экспансионистскими планами Турция добивается изменения демографического облика региона, подавления курдской идентичности, уничтожения езидов и завершения игиловского проекта на Ближнем Востоке. Опосредованная война, начатая Анкарой, была ею проиграна, поэтому сейчас ей приходится вступить в дело напрямую. Теперь, однако, особенно отчётливо встала проблема соглашательства с агрессором со стороны официальных правительственных структур. 

ANHA