Тихий упадок культуры в Курдистане

Политика ассимиляции, когда-то проводившаяся с помощью танков, различного вида оружия и тюрем, сегодня воспроизводится гораздо более тихим и даже более «привлекательным» инструментом: медиа. Виртуальные медиа, индустрия сериалов, телепрограммы и индустрия цифровых развлечений стали наиболее эффективными инструментами, разработанными капитализмом для превращения обществ в послушных потребителей. Концепция «общества спектакля», выдвинутая французским философом Ги Дебором полвека назад, теперь воплощена на экранах смартфонов. Мы живем в мире, где изображения и представления заменили реальную жизнь, опыт и социальные отношения.

В данной статье будет рассмотрено, как массовая культура и виртуальные медиа под влиянием капитализма превратились в инструменты коррупции и дегуманизации, каковы конкретные последствия этого в Курдистане и какие противоречия этот процесс породил для курдского движения за свободу.

Наиболее поразительным аспектом этой трансформации является то, что она происходит без какого-либо принуждения, а скорее через обещания «развлечения», «освобождения» и «связей». Культурная гомогенизация, которую государствам не удавалось достичь десятилетиями с помощью запретов и репрессий, теперь осуществляется с гораздо меньшим сопротивлением через экран смартфона. Это поднимает проблему выше простого анализа СМИ. Она ставит ее непосредственно в центр вопроса идентичности, памяти и социального сопротивления.

НОВЫЙ ОПИУМ КАПИТАЛИЗМА: ОБЩЕСТВО СПЕКТАКЛЯ

В своей работе 1967 года «Общество спектакля» Ги Дебор утверждал, что в капиталистическом обществе социальные отношения все чаще устанавливаются посредством образов, а реальная жизнь заменяется ее репрезентацией. По мнению Дебора, спектакль — это «опиумная война, которая пытается заставить людей приравнять жизнь к потреблению», и экономика больше не удовлетворяет основные человеческие потребности, а, наоборот, производит ложные потребности для поддержания собственного господства. Сегодня платформы социальных сетей являются одним из наиболее наглядных примеров этого наблюдения. Желание получить лайки, подписчиков и «завируситься» трансформировалось в новое пространство для перформанса, которое заменяет подлинное существование индивида.

Как часто подчеркивается в академической литературе как в Турции, так и во всем мире, контент, создаваемый средствами массовой информации под влиянием забот о тираже и рейтингах, ведет к моральному разложению, культурному отчуждению и социальной дезинтеграции. Телевизионные сериалы, программы и культура влияния нормализуют определенные образы жизни, потребительские привычки и эстетические стандарты, отдаляя зрителей от их конкретных условий жизни и привязывая их к воображаемому миру потребления.

В этом контексте популярная культура перестает быть просто формой развлечения. Она также начинает функционировать как механизм, направляющий внимание масс, приучающий их к потреблению и нейтрализующий социальное инакомыслие.

НЕВИДИМАЯ РУКА АЛГОРИТМА

Современное общество зрелищ достигло гораздо более сложного уровня, чем эпоха телевидения, описанная Ги Дебором. Алгоритмы виртуальных медиаплатформ работают скорее через механизмы нейрологической зависимости, чем через сознательный выбор, отдавая приоритет контенту, который будет удерживать внимание пользователя на экране как можно дольше. В этой системе успех измеряется количеством просмотров, лайков и вирусным распространением контента. Критерии, такие как социальная польза, художественная глубина или культурная оригинальность, отходят на второй план.

В результате молодые люди начинают формировать собственное культурное творчество в соответствии с предпочтениями этих алгоритмов. Это создает коварный механизм, который со временем приводит к размыванию культурной аутентичности.

СКРЫТЫЙ ПРОЦЕСС ДЕИДЕНТИФИКАЦИИ В КУРДИСТАНЕ

В Курдистане эта глобальная тенденция находит свое отражение в уникальном и гораздо более суровом историческом контексте. Курдская культура, уже серьезно пострадавшая от десятилетий отрицания и политики ассимиляции, сейчас сталкивается со второй волной эрозии из-за гомогенизирующего воздействия глобальной массовой культуры.

В курдских культурных кругах часто высказывается критика в адрес курдской культуры, утверждая, что превращение курдской культуры в «товар, продаваемый на рынке» — это не просто коммерческий подход, но и инструмент ассимиляции. Такие элементы культуры, как курдская музыка, танцы и одежда, продаются как опустошенные, фольклорные «украшения», в то время как слои сопротивления, памяти и социального смысла, присущие этой культуре, игнорируются.

ТЕЛЕСЕРИАЛЫ, ВИРТУАЛЬНЫЕ МЕДИА И РАЗРУШЕНИЕ ЯЗЫКА

Популярные телесериалы и тренды в онлайн-медиа, транслируемые по всей Турции, считаются значительным фактором, ускоряющим утрату языка среди курдской молодежи. Молодое поколение, выросшее в курдских провинциях, все чаще черпает свои повседневные культурные ориентиры из контента, производимого на доминирующем языке. Это, в свою очередь, ускоряет вытеснение родного языка из повседневной жизни.

Поддерживаемые государством курдскоязычные телеканалы, такие как TRT Kurdî, также, по-видимому, представляют курдскую культурную идентичность в рамках, которые служат фасаду государственного мультикультурализма, отрывая её от естественного контекста. Таким образом, курдский язык превращается из живого языка в контролируемый «культурный продукт».

 ТОЛПА И ЦИФРОВАЯ ЗАВИСИМОСТЬ

Академические исследования показывают, что цифровые платформы создают своего рода «потребительское навязывание» среди молодежи. Эти исследования выявляют, что люди постоянно окружены навязыванием новых продуктов, брендов и образов жизни.

В городах Курдистана, борющихся с бедностью, миграцией и безработицей, это давление потребления оказывает особенно разрушительное воздействие. Значительная часть молодежи, не имеющая экономических возможностей позволить себе такую ​​модель потребления, вынуждена справляться как с материальной нехваткой, так и с чувством неполноценности и отчужденности, которые эта нехватка порождает. Эта ситуация создает предпосылки для формирования молодежного профиля, в котором индивидуальное недовольство и поиск выхода заменили осознание социальной борьбы.

МИГРАЦИЯ, УРБАНИЗАЦИЯ И КУЛЬТУРНЫЙ РАЗРЫВ

Интенсивная волна миграции из курдских городов в крупные мегаполисы выделяется как еще один фактор, усугубляющий эту культурную эрозию. Молодые поколения, оторванные от своих деревень, поселков и родной языковой среды, селятся на окраинах мегаполисов и часто стремятся обрести свою идентичность не в собственном культурном наследии, а в готовых рамках, предлагаемых популярной культурой.

Эта ситуация приводит к ослаблению не только языка, но и общей памяти, практик солидарности и культуры социальной организации между поколениями. Социальные связи, которые когда-то формировались в деревенских собраниях, на встречах бардов (денгбедж) и в коллективных трудовых практиках, теперь заменены индивидуальным временем, проведенным за экраном. 

ВЛИЯНИЕ НА КУРДСКОЕ ДВИЖЕНИЕ

Эта ситуация также косвенно, но реально создает напряженность в отношениях между курдским движением за свободу. Этот вопрос также лежит в основе критики капиталистической современности со стороны лидера Абдуллы Оджалана, которую он проводит уже несколько десятилетий. По мнению лидера Абдуллы Оджалана, капиталистическая современность, поощряя индивидуализм, порождает раковую опухоль общества, которая разъедает общество изнутри, а массовая культура является одним из наиболее эффективных носителей этого процесса.

Усиливающаяся интеграция молодежи, составляющей основу движения за свободу, в эту «демонстрационную» экосистему представляет серьезный риск эрозии культуры организованной социальной борьбы. Этот риск можно оценить по нескольким пунктам:

Цифровизация и организация: цифровая видимость может заменить организованную борьбу. Публикация в социальных сетях, продвижение хэштега или смена фотографии профиля иногда могут стать символическим актом, заменяющим реальные практики организации и солидарности. Это несёт в себе риск появления поколения, в котором политическое сознание будет потребляться только через цифровые «представления», не превращаясь в подлинную социальную практику.

Индивидуализм: Забота об индивидуальном имидже может затмевать коллективную идентичность. В нынешней культурной обстановке, в которой также воспитываются молодые активисты, погоня за количеством подписчиков и цифровой видимостью иногда может создавать напряжение с принципиальным и терпеливым подходом коллективного движения. Это не означает, что нужно кого-то обвинять. Напротив, это следует рассматривать как структурную проблему, требующую от движения переосмысления того, как оно будет взаимодействовать с этим новым поколением.

Курдская музыка: курдское искусство и музыка сталкиваются с риском коммерциализации. Сведение некоторых аспектов курдской музыки и искусства к простому развлечению на цифровых платформах, лишенных их аспектов сопротивления и памяти ради получения большего количества просмотров и лайков, может незаметно привести к эрозии культурной памяти.

Рассматривать это напряжение как «вину молодежи» было бы большой несправедливостью. Напротив, это показывает, что капиталистическая культура зрелищ создала в Курдистане, как и во всем мире, настолько мощный и всепроникающий механизм, что он может влиять даже на самые организованные и сознательные социальные движения. Действительно, как подчеркнул лидер Абдулла Оджалан, культура индивидуализма не является уникальной для курдской молодежи, а представляет собой универсальную форму эрозии, порождаемую капиталистической современностью во всем мире.

Цифровое пространство, безусловно, представляет собой не просто угрозу. В регионе, где сильны цензура и монополия государственных СМИ, виртуальные медиа также предоставляют курдской политике платформу для выражения своего мнения, построения сетей солидарности и вовлечения молодого поколения в политическую повестку дня.

Таким образом, вопрос заключается не в полном отказе от этого инструмента или полной капитуляции перед ним; он зависит от того, в какой степени цифровое пространство может быть освобождено от капиталистической логики зрелища и преобразовано в инструмент борьбы, питающий коллективное сознание.

НОВЫЙ ФРОНТ СОПРОТИВЛЕНИЯ

Исторически сложившаяся борьба курдского движения за свободу была не просто вооруженной или политической борьбой. Это была также борьба за культурное существование. Однако сегодня эта борьба сталкивается с гораздо более коварным противником, чем танки и тюрьмы: универсальным языком экрана, потребления и зрелища.

Сопротивление такому языку будет исходить не от дискурса, обвиняющего молодежь, содержащего запреты или ностальгию, а от творческого подхода, понимающего взаимоотношения молодежи с цифровым миром и способного превратить это пространство в поле борьбы и творчества.

Возможно ли для курдского культурного производства, искусства и присутствия в цифровом пространстве выжить, сохранив при этом свои собственные аспекты сопротивления и памяти, не будучи запертыми в рамках «фольклорного товара», навязанного рынком? Ответ на этот вопрос будет не просто культурным выбором; он станет одним из определяющих факторов памяти народа и будущего движения.

B.K.

ANHA