Боль Кобани: воспоминания о жестокой резне 2015 года

После поражения от рук сопротивления Кобани, на рассвете 7-го дня Рамадана — 25 июня 2015 года — наёмники ИГИЛ проникли в кварталы города и деревню Берх Ботан к югу от Кобани, переодевшись в форму Отрядов народной самообороны (ОНС), чтобы отомстить за поражение.

Мы публикуем два свидетельства о пережитой трагедии — воспоминания Садики Бозан и Зирки Небо, потерявших своих мужей в тот день.

Садика Бозан: «Мой муж истекал кровью у порога»

Садика Бозан, жена Фаика Мухи ад-Дина, рассказала, как наёмники ИГИЛ проникли в Кобани, переодевшись в форму бойцов ОНС, чтобы совершить акт мести на рассвете 25 июня 2015 года.

«Массовое убийство произошло во время Рамадана, — вспоминает Садика. — Был рассвет, все спали. Внезапно мы услышали выстрелы. Я проснулась вместе с мужем и детьми. Я спросила Фаика, что происходит, он ответил, чтобы я не боялась — мол, бойцы стреляют в честь освобождения города Серрин.

Мы спустились с крыши, муж вышел первым, держа оружие, и ступил на улицу. Я вышла с дочерью и встала рядом с ним. В этот момент один из наёмников ИГИЛ, стоявший на дороге, выстрелил в мужа из пистолета с глушителем. Я увидела, как он застонал и начал истекать кровью, затем упал на землю. Я закричала и побежала звать родственников.

Когда я вернулась, он полз к двери дома. Его ранило в бок, и кровь лилась обильно. Мы с дочерью пытались его поднять и оттащить внутрь, чтобы остановить кровотечение, но не смогли. Он умер от потери крови».

Зирка Небо: «Он погиб за знак победы»

Зирка Небо, жена 65-летнего Бакра Мухаммада, также поделилась своей болью: «На 7-й день Рамадана я проснулась на азан на утреннюю молитву, затем задремала. Вдруг услышала сильный шум и разбудила детей. Началась стрельба. Мы вышли на улицу — кто-то говорил, что в Кобани и деревню Берх Ботан вошли наёмники ИГИЛ, кто-то — что город Серрин освобождён.

Я остановила проезжавшую мимо машину соседа, он сказал, что едет на площадь Свободных Женщин — там якобы праздник в честь освобождения. Я поехала с ним, взяв внука.

На площади мы увидели тела. Кто-то сказал, что это убитые боевики ИГИЛ, и велел бежать. Я вспомнила, что мой муж остался на овощном рынке, и попросила сына проверить. Он сказал: «Папа взрослый, сам справится». Через несколько минут старший сын приехал на мотоцикле и закричал: «Мама!» — моё сердце сжалось. Он сообщил, что наёмники застрелили отца за то, что тот показал знак победы.

Я попросила отвезти меня к нему, но сын сказал, что нельзя — по городу действуют снайперы ИГИЛ. Он вернул меня домой и велел беречь детей. В этот момент пуля ударила в дверь над моей головой. Сын закричал: «Все внутрь!»

Я налила ведро и стакан воды и выставила на улицу — вдруг кто-то будет проходить и захочет пить. Но подъехала машина, из неё вышли вооружённые мужчины и навели оружие на меня, велели зайти в дом. Один из них сказал: «Не трогайте эту старуху, она нам не важна», и они ушли.

Потом прибыли бойцы ОНС и ЖОС, они вывели нас в безопасное место.

Отряды народной самообороны сражались на одном фронте, а на другом — вывозили мирных жителей. 25 июня стал чёрным днём в истории Кобани, днём, пропитанным кровью, которую не забудут даже через сто лет. Память о нём продолжает ранить сердца, напоминая о трагедии и укрепляя решимость не допустить, чтобы кровь павших была пролита напрасно».

(В. С.)

ANHA