Имрали. Образец сопротивления и пример для подражания

Несмотря на тяжелое состояние здоровья лидера Абдуллы Оджалана и введенный турецкими оккупационными властями строгий режим изоляции, запрещающий ему посещения и любые формы связи с внешним миром, борьба в Имрали не прекращалась ни на секунду.

В пятом томе книги «Манифест демократической цивилизации» лидер Абдулла Оджалан объясняет, как ему удалось превратить свою тюрьму в поле боя.

Укрепление борьбы вескими аргументами

Лидер Абдулла Оджалан пишет: «Заговор, составленный против меня в контексте моего лидерства, был так спланирован, что не оставлял мне даже малейшего проблеска надежды. Я был приговорен к смертной казни, и в течение длительного периода время все благоприятствовало этой цели. Даже я не представлял, что исход может быть иным. В первые дни я не представлял, как смогу здесь просто находиться. Не говоря уже о прошествии многих лет, но я не мог представить, что проведу здесь хотя бы один год. Я думал: «Как вы можете поместить миллионы людей в тесную комнату!». Как лидер национального курдского руководства, я сам создал или точнее был вынужден сделать новую комбинацию, содержащую заботу о миллионах людей даже в условиях моего заключения. Таким меня увидели все курды».

Лидер добавляет в контексте своих оценок: «Если человек был абсолютно не в силах вынести свою разлуку с семьей и детьми, то как я мог вынести свою разлуку с волей миллионов, отчаянно нуждающихся в союзе и единстве! Я не мог находиться вдали от него в течение длительного периода, который даже может не закончиться нашей встречей! Моя связь с миром состояла из нескольких строк, и за исключением некоторых редких писем товарищей по заключению, которые проходят через строгую цензуру, и большая часть которых не доходят до меня, я еще не получил ни одного письма от кого-либо вне тюрьмы, за исключением некоторых исключительных случаев. Все это может объяснить в какой-то степени мое положение, возникающее в результате отвлечения и одиночества».

Лидер Абдулла Оджалан продолжил: «На самом деле внешние условия, условия государства и тюремной администрации уде сильно угнетают. Даже если само тюремное оборудование специфично подобрано для камер, все это не отвечает объяснениям того, как выносить изоляцию, навязанную способом, предназначенным лично для меня. Основные факторы не следует искать в тех условиях, в которых я был вынужден прожить большую жизнь, даже в условиях изоляции. Поэтому я приступил к двум терминологическим разработкам».

Он продолжил: «Первая была связана с социальным статусом курдов. Я думал следующим образом: для того, чтобы я желал для себя свободной жизни, общество, то есть общество, к которому я принадлежу, тоже должно быть свободно. Или, скорее, индивидуальная свобода не может быть достигнута без общества. Социологически свобода личности была полностью связана с уровнем свободы общества.  Жизнь курдов ничем не отличалась от жизни в тюрьме. Я не причисляю это осознание к литературным выражениям, а скорее формулирую его как факт, отражающий прожитую реальность такой, какая она есть».

Лидер отметил: «Во-вторых, необходимо было придерживаться конкретного морального принципа, чтобы иметь возможность полностью осознать этот термин. Вы должны усвоить себе возможность жить только в связи с обществом, это неизбежно. Важнейшее осознание, создаваемое современностью, заключается в том, что она убеждает человека в возможности жить без каких-либо социальных связей. Но эта попытка убеждения является ложным объяснением. Ведь такой жизни в реальности нет, а внушается она как инновационная виртуальная реальность. Лишение этого принципа человека есть выражение упадка нравов».

Жизнь курдского народа должна быть борьбой за существование и свободу

Оджалан продолжил: «Состояние абсолютного рабства среди курдов решительно помешало мне представить, что свободная жизнь возможна. И это до сих пор так. Я убедился в следующем: сейчас нет свободного мира, не зря я долго сравнивал внутреннюю тюрьму с внешней тюрьмой. В конце концов я понял, что ситуация плена за границей физической тюрьмы даже более опасна для человека. Другими словами, жизнь курда с убеждением, что он на свободе и находится вне темницы — чистый обман, фальшь и позор, это жизнь под сенью лжи, лицемерия и заблуждения, это жизнь потерь и она чревата предательством.

Он пояснил: «Вывод, который я сделал из этого, заключается в том, что жизнь вне тюрьмы возможна только при одном условии, а именно за счет того, что курды (и трудящиеся турки под игом капитализма) ведут беспощадную борьбу за существование и свою свободу круглые сутки. Другими словами, жизнь для нравственного курда вообще невозможна, если только он не превратиться в неутомимого борца за существование и свободу».

Оджалан добавил: «Исходя из этого принципа я рассмотрел свою жизнь за пределами тюрьмы и признал, что жил нравственно. Смерть или тюремное заключение будут достаточной ценой за это, это вопрос конфликта и войны. Поскольку жизнь без борьбы и конфликта - это чистая ложь, унижение и подчинение,то  приветствие смерти или длительного ареста становится вопросом природы дела или практики. С другой стороны, нетерпимость к условиям заключения противоречит природе моих столпов и аргументов в жизни .Однако невозможно убежать от борьбы ради существования и свободы, также невозможно убежать из тюрьмы, потому что нахождение здесь это одна из причин свободной жизни, за которую мы боремся. Когда речь идет о курдах, если вы не находитесь в тисках капитализма, либерализма или девиантного религиозного мистицизма, то вы понимаете, что для них нет мира, в котором они могут жить, и вы ничего не можете делать вне тюрьмы, кроме как вести борьбу за нравственную и достойную жизнь».

Имрали - поле для войны за правду

Лидер Абдулла Оджалан отметил: «Тюрьма Имрали превратилась для меня в поле битвы за правду во всем значении этого слова, будь то с точки зрения понимания курдского вопроса и его причин, или с точки зрения представления возможностей для решения. В то время как слова и дела были тираническими, когда я был на свободе, свободный смысл преобладал внутри тюрьмы».

Он продолжил: «Нет ничего, что мне было бы трудно переносить внутри Имрали, кроме физических проблем, которые вызывают проблемы со здоровьем. Моя сила морального духа, сознания и воли не уменьшилась окончательно по сравнению с тем, что было в прошлом, а, наоборот, стали более чистым и прозрачным. Она опиралась на эстетику и обогащалась аспектами хорошего и прекрасного прогресса. Из-за данной эстетики увеличиваются возможности для более правильной, добродетельной и красивой жизни, которая выражается через правду».

Лидер заявил: «Человеческая жизнь может быть прожита только свободным, демократическим и социальным образом, полным равенства, включающего в себя различие в правильном смысле этого слова. Это должно происходить независимо от того, свободен человек или заключен в тюрьму, находится ли он в утробе матери или где-то в любои моменте и в любом месте. Все остальные формы жизни суть аномалии своего вида, поэтому они удовлетворительны. Для того, чтобы жизнь могла вернуться в правильное русло, исцелиться и выздороветь, надо вести упорную борьбу со всевозможными формами и общественным действием, в том числе и вершить революции. Для этого необходимо сформировать мышление и волю нравственно, эстетически, философски и научно».

Он завершает свою речь об этом этапе следующими словами: «Итак, в случае, если я освобожусь из тюрьмы, где бы ни было мое место в том моменте, в котором я живу, конечно, я буду упорствовать в своей борьбе до своего последнего вздоха, ведя непрерывную борьбу всеми необходимыми словами и действиями ради общины, принадлежности к которой я стремился добиться, а также ради трансформации, которая является путем к решению и освобождению. Я должен действовать ради «Союза демократических наций», который является путем к решению и спасению в первую очередь для соседних народов и для всех народов Ближнего Востока, из которых курды являются лишь частью; а также во имя «Международного союза демократических наций», являющегося путем решения и спасения для всех народов мира, неотъемлемой частью которого являются народы Ближнего Востока. Я буду упорствовать в своем пути в зависимости от истины, которую я познал, а также укрепления необходимой моральной, эстетической, философской и научной силы. Для этого я работаю на, и я поделюсь этим знанием со всеми».