«Увидеть преступления намного страшнее, чем просто услышать»

После оккупации кантона Африн 18 марта 2018 г. турецкое государство и связанные с ним наемники совершили ряд преступлений против мирного населения. Подобные преступления продолжают совершаться и по сей день. Они представляют собой убийства, похищения людей, пытки, разграбление имущества и проведение насильственных демографических изменений.

Рангин Ибрагим, жительница оккупированного Африна, была вынуждена оставаться в своей деревне после оккупации в течение четырех месяцев. Однако она говорит, что четыре месяца превратились для нее в 14 лет ужаса из-за увиденных ею преступлений турецких оккупантов и связанных с ними наемников.

«Мы увидели то, что ни один человек не мог бы перенести»

Рангин не могла выехать из округа, потому что ее свекровь была больна и не могла ходить, а также у них не было машины. Она заявила: «Матери моего мужа 90 лет, и у нас не было машины, чтобы уехать, поэтому мы решили остаться и увидели то, что ни один человек не мог бы перенести».

Рангин не хочет пересказывать те болезненные события, которые до сих пор засели в ее памяти и оказали негативное влияние на всю ее жизнь и психику: «Все те сцены и моменты, которые я пережила и увидела в период турецкого нападения и после установления оккупации, не выходят у меня из головы и причиняют мне боль, как только я их вновь вспоминаю».

«Увидеть преступления намного страшнее, чем просто услышать». Именно этими словами Рангин охарактеризовала жестокость турецких оккупантов. Она продолжила: «Кто своими глазами видел преступления оккупантов, тот не сможет передать весь свой ужас тому, кто о них лишь слышал. Они не жалели ни молодых, ни старых, они не пощадил ни дома, ни людей».

Она добавила: «Бегство от насильственной турецкой оккупации и столкновение с некоторыми препятствиям по пути намного легче, чем стать свидетелем преступлений, совершенных турецкой оккупантами и связанными с ними наемниками во время захвата и оккупации кантона».

Африн уже не тот, что был раньше.

Война разрушила и дом Рангин, поэтому, когда она снова приехала в родную деревню, она поселилась в доме своего брата. Она сказала по этому поводу: «Хотя я вернулась в свою деревню и в дом моего брата, я все равно чувствовала себя отчужденной. Массовые разрушения, которые стали результатом варварских действий врага в деревне, превратили ее в поселение-призрак, даже животные пострадали от их агрессии».

Пока Рангин и ее семья направлялись к дому ее брата, наемники остановили их по пути и допросили, как будто дом принадлежал им. Тогда ее больная свекровь ответила: «Считайте нас своими гостями и позвольте нам жить в нашем же доме».

Оккупанты говорят об исламе и нарушают его принципы.

Рангин и ее семья несколько дней не выходили из дома. Она вспоминает с горечью: «Когда оккупанты заняли деревню и прозвучал такбир «Аллаху Акбар», я решила сжечь себя, чтобы перестать быть пленницей в их руках, но этому смогли помешать лишь мой муж и мой брат».

Она продолжила: «Оккупанты практикуют убийства, похищают людей, совершают пытки и грабежи, но при этом все время говорят об исламе. Когда вы смотрите, как они совершают молитву, то вы удивляетесь их лицемерию. Вы тут же задаетесь вопросом, призывают ли в исламе к совершению преступлений, приказывает ли им это делать Аллах или пророк Мухаммад? Конечно же нет. Их преступления лишь искажают образ истинной исламской религии».

Мы прожили пять дней без воды и еды.

Состояние жителей кантона Африн резко ухудшилось после окончательной оккупации, жизнь для них остановилась. Рангин заявила: «Четыре месяца длились для нас как 14 лет. Это были тяжелые месяцы, которые я не могу вспоминать без содрогания и никогда не забуду, пока я жива. Мы тогда пробыли целых пять дней без воды и еды в своем доме, при этом мы не осмеливались выходить на улицу».

По ее словам, турецкие оккупанты в то время похитили многих жителей деревни, в том числе и женщин, чтобы потребовать за их освобождение крупные суммы денег.  Многих из них они также убили, чтобы вселить в людей страх и подчинить их себе.

Рангин была свидетельницей случаев убийства и похищения люде. Например, турецкие наемники за один день похитили десять человек, в том числе и ее подругу, которая до этого работала в женской коммуне. Она отметила: «Работа моей подруги была простой, она заключалась в помощи женщинам. Однако оккупанты похитили ее и увезли на машине за пределы деревни, а одного психически больного мужчину просто убили».

Она продолжила: «Наемники были озабочены разграблением домов и имущества. Они разграбили дом моей сестры на моих же глазах, и я даже не могла им в этом помешать. Когда я вспоминаю эти случаи, у меня костенеет язык, как будто я снова нахожусь в подобной же ситуации».

Рангин, ее муж и двое детей смогли покинуть кантон только через четыре месяца, и она четко чувствовала свою беспомощность. Она сказала следующее: «Мир расплывется перед вашими глазами, когда ваша родина, земля на которой вы выросли, оккупирована, когда ваше право жить на этой земле было отнято у вас. Лучше бы я сразу испытала боль от отъезда, столкнувшись с препятствиями на пути и пролив море слез, или сразу же умерла, чем стала свидетелем жестокого обращения наемников с людьми в моей родной деревне».

Рангин призывает правозащитные организации вмешаться, чтобы помешать турецкому государству совершать преступления в Африне. Она заявила: «Почему мы стали жертвой подобной несправедливости? Мы были мирными людьми, наш регион был безопасным и решал свои проблемы, но после вмешательства Турции, Африн превратился в настоящий ад».

А.Г.

ANHA