The Washington Post: «Предлагаемая Турцией “зона безопасности” совершенно небезопасна»

В исследовательской статье, опубликованной газетой The Washington Post и посвящённой турецкой войсковой трансграничной операции в т.н. «зоне безопасности», отмечается, что реализация указанного плана фактически приведёт к созданию вакуума власти, от которого мало кому удастся найти спасение.

Авторы материала утверждают, что начатая турецкими войсками и союзными им силами операция «Источник мира», призванная расчистить территорию под т.н. «зону безопасности» на сирийском Северо-Востоке, как и ожидалось, вылилась в вакханалию безумия и немотивированного насилия, в том числе и против гражданского населения.

Неудивительным представляется и то, что объявленное Соединёнными Штатами и Турцией временное перемирие не привело к снижению уровня насилия в регионе. Доклады мониторинговых групп отмечают, что турецкие оккупационные силы продолжают боевые действия и нарушают тем самым условия режима прекращения огня.

Всё вышеперечисленное является лучшим доказательством того, на какие трудности может натолкнуться имплементация проектов создания зон безопасности и буферных районов посреди стран, охваченных гражданскими войнами.

The Washington Post подчёркивает, что инициатива создания «зон безопасности» представляет собой пропагандистский проект, нацеленный на международное сообщество и местных жителей, которых пытаются убедить в его «взаимовыгодном характере для всех сторон». Его представляют как сугубо оборонительную меру и способ урегулирования конфликтов или хотя бы их деэскалации. Сторонники указанной идеи держатся за неё в связи с её привлекательностью со стратегической и правовой точки зрения, а также и с гуманитарной стороны. В этой связи авторы статьи напоминают, что во время избирательной кампании в 2015 году Дональд Трамп пообещал создать «прекрасную безопасную зону» в Сирии.

В материале говорится, что армейское командование, как правило, демонстрирует меньшую симпатию к указанной идее. Его отталкивают многочисленные лакуны правового характера, а также двойственность возможных способов практической реализации затеи с «зонами безопасности». Всё это, по их мнению, существенно повышает риски ошибочных решений в ходе имплементации подобных проектов.

Чтобы некий район считался «зоной безопасности», в нём должна быть проведена масштабная и тщательно продуманная операция по наведению порядка. Это, в свою очередь, может привести к новому витку конфликта и поставить мирных жителей под угрозу новых тягот и лишений.

Исследования показывают, что практика применения «зон безопасности» для обеспечения безопасности беженцев перед лицом угрозы боевых действий или политических репрессий мало когда увенчивалась успехом.

Сама эта концепция своими корнями уходит в естественные науки, где под ней понимаются способы создания инструментов предотвращения физических повреждений организма человека.

Вопрос о создании «зоны безопасности», как правило, поднимается тогда, когда государство не справляется с возложенными на него обязательствами по обеспечению общественного порядка. В случае с Сирией, например, Анкара использует в качестве оправдания для своей агрессивной политики именно наведение порядка в приграничных районах, подкрепляя свою позицию предложениями строительства школ, жилищ и других важных элементов материальной базы нормальной повседневной жизни человека в пострадавших от боевых действий районах. Это, однако, требует определённой степени вовлечённости силовых структур страны-спонсора «зоны безопасности», в первую очередь, вооружённых сил и полиции. В условиях многоаспектного гражданского противостояния создание действительно безопасного буферного района представляется невозможным с практической точки зрения.

Реализация проектов «зон безопасности» зачастую ведёт к эскалации конфликта, а не к его затуханию.

Авторы статьи в The Washington Post отмечают, что бежавшие из своих домов гражданские лица нуждаются в чувстве защищённости для того, чтобы всерьёз воспринимать какой-либо проект «зоны безопасности». Турция, исходя из этого логики, пообещала сирийским беженцам, которых она намеревается разместить в приграничных районах, что предлагаемое им место нового расселение станет для них своеобразной «землёй обетованной».

В материале газеты, помимо всего этого, раскрывается: «Места содержания пленных боевиков ИГИЛ находятся неподалёку от районов расселения местных жителей и беженцев. В регионе активно циркулируют слухи о деятельности подпольных ячеек террористов. Всё это ставит потенциальных репатриантов перед незавидным выбором: либо “Исламское Государство”, либо боевики протурецких группировок вооружённой оппозиции».

И в самом деле, несмотря на объявленное недавно перемирие, есть все основания полагать, что создание «зон безопасности» приводит к затягиванию конфликтов, а не к их ускоренному разрешению.

Кроме того, пока нет совершенно никакой ясности относительно того, какую роль сыграет введение в регион российских и сирийских войск в контексте функционирования предполагаемого буферного района, поскольку подобный шаг неизбежным образом усложнит и без того сложную и непростую обстановку в регионе.

Разумеется, в истории есть примеры успешной реализации концепции развёртывания «зон безопасности», которые всё же смогли обеспечить размещённому в них населению определённую степень мира и порядка.  Наиболее известным подобным примером, вероятно, можно считать северный Ирак после Войны в Заливе. Однако тогда создание данной «зоны безопасности» американскими войсками облегчалось в значительной степени тем, что правительство в Багдаде было полностью разгромлено. В Сирии же, несмотря на определённое военное присутствие Соединённых Штатов, до настоящего времени Вашингтон ограничивался преимущественно ролью пусть и вовлечённого, но всё же наблюдателя.

Иными словами, проект создания «зоны безопасности» не поможет американскому руководству достичь ни гуманитарных, ни стратегических целей. Ни каким образом она не сможет посодействовать завершению «бесконечных войн» в регионе.

Вместо этого она стала подарком Анкаре, угрожающей эскалацией конфликта, и многим другим внешним силам. Вашингтон же лишь потерял часть своего потенциала на сирийском направлении, а пустые обещания, в свою очередь, стоили жизни многим мирным жителям.

На последнем этапе гражданской войны в Шри-Ланке, например, несмотря на «зону прекращения огня», правительство целенаправленно подвергало бомбардировкам медицинскую инфраструктуру, находившуюся под прикрытием красного креста. В Боснии же «демилитаризованные зоны» обеспечили боснийским сербам возможность проводить политику этнических чисток в ряде районов.

И многочисленные акты насилия, зафиксированные за последние несколько дней в Сирии, свидетельствуют, что подобные инициативы в этой стране тоже вряд ли облегчат участь гражданских лиц.

Н.К

ANHA